Всегда будем помнить
May. 9th, 2012 10:18 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
myworldtШкольная газета памяти - воспоминания Мишиной бабушки, моей мамы. Когда началась война, ей было столько же, сколько сейчас Мише.
Мама написала воспоминания, когда Мише было 2 года, сейчас он читает и думает, спрашивает.
Мишина бабушка Людмила Михайловна написала для внука воспоминания о войне: «Война, какой я ее помню».
Когда началась война, ей на было и 8 лет. Жили они тогда в Москве, в деревянном одноэтажном домике в районе Марьина Роща.
В доме было две комнаты, небольшая, где жили ее родители, и совсем крошечная, где жила она со своей бабушкой. У дома был двор, дом обогревался печкой - это их и спасло во время войны от голода и холода.
Бабушка хорошо запомнила день начала войны. Очень много людей собралось на улице, у громкоговорителя у старого огромного валуна (вероятно, оставшегося еще от ледникового периода). Толпа была взволнована, но дети не очень-то понимали, что происходит.
Потом начались налеты на Москву фашистских самолетов. В первые месяцы войны всех жителей оповещали сиреной об опасности. «Тревога!» - кричали люди и бежали прятаться в «убежище» - землянку, помещение, вырытое в земле. Как будто можно было так надежно спрятаться от бомбы! Окна заклеивали крест-накрест бумажными лентами, чтобы при близком разрыве бомбы они не разбились. Ведь стекол-то тогда достать было невозможно, потом можно было замерзнуть.
Очень хорошо бабушка запомнила первую бомбежку, в июле. Стреляли сильно, в воздухе что-то трещало. Шум ночного воздушного боя сливался в единый страшный звук, пронизывающий ужас. Ее бабушка заволновалась, и от волнения стала ребенку на сандалии надевать сверху еще ботиночки. Бабушка вспоминала, как фашисты сбрасывали бомбы на склады с продовольствием, у Рижской железной дороги, туда попали зажигательные бомбы, все горело, сплошной стеной стоял огонь, было очень страшно от этой силищи пламени.
Страшная паника была, когда фашисты были у ворот Москвы – ведь остановили их уже почти у нынешней границы Москвы. Люди бежали по улицам, забегали в магазины, покупали там все, что только оставалось на полках. Бабушка запомнила мужчину, который нес несколько пар валенок.
Многие москвичи эвакуировались из города, уезжали к родным подальше, кто-то ехал в Сибирь, как дедушка Миши. Но в городе оставалось еще много жителей.
Через какое-то время после начала войны москвичи перестали прятаться в «бомбоубежище», спали дома, под столом, постелив что-то на пол. Бабушку ее родные убеждали, что это совсем безопасно: «Видишь, стол-то какой крепкий, его ни одна бомба не пробьет!»
Самое сильное воспоминание войны – голод. Бабушка рассказывала про котлеты из картофельных очисток – их давали в столовой только тем, кто работал на предприятии, а люди несли домой, детям. Все продукты выдавались только по карточкам. Не дай Бог их потерять! Восстановить их было невозможно. Чтобы карточки «отоварить», надо выстоять огромную очередь.
Хлеб тоже давали по карточкам, очень мало, сразу делили их на 3 доли – на утро, обед и вечер. Очень хотелось съесть все сразу, но что-то сдерживало. Однажды выдали макароны – такие широкие, белые, поджаристые, бабушка их грызла – это ей казалось гораздо вкуснее, чем сегодняшнее пирожное.
Варили суп из листьев подорожника, из крапивы. Часто на обед были только кусочек хлеба и огурчик. Только через два года американцы стали присылать продуктовую помощь, тушенку, она казалось вкуснейшей едой. Летом во дворе сделали огород, и сажали там морковку, лук, картошку, огурцы – это помогло пережить голод.
Бабушка не смогла пойти в школу в 8 лет, в первый год войны все школы были заняты под госпитали для раненых в боях, и в первый класс она пошла почти в 9 лет.
Электричества в доме не было, уроки готовили при коптилке. В баночку с керосином опускался фитилек – и он горел, тускло освещая все вокруг. Очень много читали, собиралась компания ребят, и кто-то читал вслух.
Дети с радостью ходили по госпиталям, хотели помочь раненым: пели песни, читали стихи. Ребятишки старательно шили кисеты для табака, туда вкладывалась записочка бойцу - и все это посылалось на фронт. Дети делали все это с большим старанием и любовью.
Дети и в войну оставались детьми... Так уж устроена природа человека. Играли в снежки, катались на санках с ледяной горки. Горки строили сами, с помощью старших. Во время войны морозы стояли сильные. Горка из снега, залитая водой, стояла как каменная. Катались с нее до упаду, возвращались все мокрые, сосульки свисали с одежды и звенели. Рядом стояла военная часть, и дети каждого проходящего военного просили: «Дяденька, прокати!». И они послушно тянули за веревочку санки, вероятно вспоминая своих оставшихся в тылу детей.
Самое яркое воспоминание детства у бабушки - как закончилась война. Они спали в своем домике, и вдруг, в 5 утра, стук в окна и двери: «Вставайте, вставайте, чего спите! Ведь война окончилась!» - это кричали соседи по улице. А вечером все пошли на площадь, там огромная толпа. Все радуются, а военных подбрасывают в воздух. Было ощущение полного счастья.
Но и печаль была большая. Почти в каждой семье кто-то погиб на фронте.
Бабушкин папа Михаил Петрович не воевал, но участвовал в создании типографий фронтов и армий, помогал поддерживать боевой дух солдат.
А бабушкин дядя Иван Сергеевич погиб на третий год войны, в большом сражении на Курской дуге. Ему не было и сорока лет.
Мама написала воспоминания, когда Мише было 2 года, сейчас он читает и думает, спрашивает.
Мишина бабушка Людмила Михайловна написала для внука воспоминания о войне: «Война, какой я ее помню».
Когда началась война, ей на было и 8 лет. Жили они тогда в Москве, в деревянном одноэтажном домике в районе Марьина Роща.
В доме было две комнаты, небольшая, где жили ее родители, и совсем крошечная, где жила она со своей бабушкой. У дома был двор, дом обогревался печкой - это их и спасло во время войны от голода и холода.
Бабушка хорошо запомнила день начала войны. Очень много людей собралось на улице, у громкоговорителя у старого огромного валуна (вероятно, оставшегося еще от ледникового периода). Толпа была взволнована, но дети не очень-то понимали, что происходит.
Потом начались налеты на Москву фашистских самолетов. В первые месяцы войны всех жителей оповещали сиреной об опасности. «Тревога!» - кричали люди и бежали прятаться в «убежище» - землянку, помещение, вырытое в земле. Как будто можно было так надежно спрятаться от бомбы! Окна заклеивали крест-накрест бумажными лентами, чтобы при близком разрыве бомбы они не разбились. Ведь стекол-то тогда достать было невозможно, потом можно было замерзнуть.
Очень хорошо бабушка запомнила первую бомбежку, в июле. Стреляли сильно, в воздухе что-то трещало. Шум ночного воздушного боя сливался в единый страшный звук, пронизывающий ужас. Ее бабушка заволновалась, и от волнения стала ребенку на сандалии надевать сверху еще ботиночки. Бабушка вспоминала, как фашисты сбрасывали бомбы на склады с продовольствием, у Рижской железной дороги, туда попали зажигательные бомбы, все горело, сплошной стеной стоял огонь, было очень страшно от этой силищи пламени.
Страшная паника была, когда фашисты были у ворот Москвы – ведь остановили их уже почти у нынешней границы Москвы. Люди бежали по улицам, забегали в магазины, покупали там все, что только оставалось на полках. Бабушка запомнила мужчину, который нес несколько пар валенок.
Многие москвичи эвакуировались из города, уезжали к родным подальше, кто-то ехал в Сибирь, как дедушка Миши. Но в городе оставалось еще много жителей.
Через какое-то время после начала войны москвичи перестали прятаться в «бомбоубежище», спали дома, под столом, постелив что-то на пол. Бабушку ее родные убеждали, что это совсем безопасно: «Видишь, стол-то какой крепкий, его ни одна бомба не пробьет!»
Самое сильное воспоминание войны – голод. Бабушка рассказывала про котлеты из картофельных очисток – их давали в столовой только тем, кто работал на предприятии, а люди несли домой, детям. Все продукты выдавались только по карточкам. Не дай Бог их потерять! Восстановить их было невозможно. Чтобы карточки «отоварить», надо выстоять огромную очередь.
Хлеб тоже давали по карточкам, очень мало, сразу делили их на 3 доли – на утро, обед и вечер. Очень хотелось съесть все сразу, но что-то сдерживало. Однажды выдали макароны – такие широкие, белые, поджаристые, бабушка их грызла – это ей казалось гораздо вкуснее, чем сегодняшнее пирожное.
Варили суп из листьев подорожника, из крапивы. Часто на обед были только кусочек хлеба и огурчик. Только через два года американцы стали присылать продуктовую помощь, тушенку, она казалось вкуснейшей едой. Летом во дворе сделали огород, и сажали там морковку, лук, картошку, огурцы – это помогло пережить голод.
Бабушка не смогла пойти в школу в 8 лет, в первый год войны все школы были заняты под госпитали для раненых в боях, и в первый класс она пошла почти в 9 лет.
Электричества в доме не было, уроки готовили при коптилке. В баночку с керосином опускался фитилек – и он горел, тускло освещая все вокруг. Очень много читали, собиралась компания ребят, и кто-то читал вслух.
Дети с радостью ходили по госпиталям, хотели помочь раненым: пели песни, читали стихи. Ребятишки старательно шили кисеты для табака, туда вкладывалась записочка бойцу - и все это посылалось на фронт. Дети делали все это с большим старанием и любовью.
Дети и в войну оставались детьми... Так уж устроена природа человека. Играли в снежки, катались на санках с ледяной горки. Горки строили сами, с помощью старших. Во время войны морозы стояли сильные. Горка из снега, залитая водой, стояла как каменная. Катались с нее до упаду, возвращались все мокрые, сосульки свисали с одежды и звенели. Рядом стояла военная часть, и дети каждого проходящего военного просили: «Дяденька, прокати!». И они послушно тянули за веревочку санки, вероятно вспоминая своих оставшихся в тылу детей.
Самое яркое воспоминание детства у бабушки - как закончилась война. Они спали в своем домике, и вдруг, в 5 утра, стук в окна и двери: «Вставайте, вставайте, чего спите! Ведь война окончилась!» - это кричали соседи по улице. А вечером все пошли на площадь, там огромная толпа. Все радуются, а военных подбрасывают в воздух. Было ощущение полного счастья.
Но и печаль была большая. Почти в каждой семье кто-то погиб на фронте.
Бабушкин папа Михаил Петрович не воевал, но участвовал в создании типографий фронтов и армий, помогал поддерживать боевой дух солдат.
А бабушкин дядя Иван Сергеевич погиб на третий год войны, в большом сражении на Курской дуге. Ему не было и сорока лет.
